Неординарные преступники и преступления. Книга 1 - Алексей Ракитин

Тут, конечно же, рождается уместный вопрос о роли супругов-антифашистов во всей этой странной многоходовке. Во что автор категорически не верит — так это в простоту человеческих судеб. Задумайтесь сами на секундочку — Эйтель Доберт едва сводил концы с концами, доил коров в 5 утра, по утрам пересчитывал яйца от кур-несушек и по вечерам выгребал навоз вилами из стойла… И в таком режиме он отработал несколько лет, почитая за счастье заработать 50$ от продажи яиц и молока. А по прошествии нескольких лет чудесным образом сделался профессором Мэрилендского университета, стал рассказывать студентам про трудные этапы формирования немецкой демократии и о борьбе этой самой демократии с нацистским тоталитаризмом. И даже книжки умные писать на эту тему.

И все эти чудесные перемены в жизни Добертов произошли после того, как они помогли генералу Кривицкому купить пистолет.

Если кто-то не понял мысль автора, выраженную иносказательно, то тогда позвольте сказать прямо и без обиняков. Роль Эйтеля и Маргариты Доберт в событиях последних дней жизни Кривицкого заставляет подозревать их в сотрудничестве с ФБР и выполнении ими поручения, полученного от американской контрразведки. При этом следует понимать ясно — Доберты не знали, что вся эта история закончится смертью их бывшего шефа и друга, которого они наверняка искренне уважали и ценили. Чету немецких эмигрантов ФБР использовало «вслепую» — они выполнили поручение, помогли приобрести Кривицкому пистолет, доложили о выполнении поручения по команде, а дальше… а дальше в дело вступили другие люди.

Вальтер Германович Кривицкий (урождённый Гинзберг Самуил Гершевич).

Кстати, чтобы окончательно закрыть вопрос о возможном сотрудничестве супругов Добертов с ФБР, автор считает нужным обратить внимание читателя на следующий любопытный нюанс. Когда в конце 1940-х — начале 1950-х годов Америку стали сотрясать всевозможные скандалы, связанные с проникновением коммунистов и, вообще, левых в самые разные сферы американской жизни [от кинематографа до банковской сферы] никаких вопросов к Эйтелю Доберту никогда не возникало. «Охоту на ведьм» он перенёс совершенно спокойно, никто его не тревожил, хотя понятно, что это был человек весьма и весьма прокоммунистических взглядов. Как вы думаете, кто обеспечил ему надёжную «прикрышку» в весьма неспокойное для Америки время?

Как там говорилось в сериале «Твин Пикс»? Совы — не то, чем кажутся… Так вот, супруги Доберт — это не то, что показалось поначалу…

Разумеется, Кривицкому была назначена в отеле некая важная встреча. На это недвусмысленно указывает странная фраза в якобы его «предсмертной записке» [ «у меня нет дел в Вашингтоне»]. Как вы думаете, стал бы писать такое человек, готовящийся встретить смерть?! Эта фраза специально вставлена в текст записки для того, чтобы читающие не подумали, будто Кривицкий с кем-то встречался. Уловка довольно наивная, и тут автор не может удержаться от того, чтобы ещё раз не повторить написанное ранее — убийство Кривицкого очевидно при непредвзятом анализе, и очень странно, что подобные детали не увидели так называемые «историки спецслужб» и прочие отечественные грамотеи, любящие разъяснять про дела давно минувших дней.

На встречу с генералом явился некто, кто совершенно не внушал опасений — это могла быть женщина, пожилой человек, инвалид, в общем, кто-то такой, чей облик не нёс никакой угрозы и не вызвал настороженности «генерала». Не следует забывать — Кривицкий имел за плечами опыт диверсионной работы и руководствовался инстинктом, граничащим с параноидальной недоверчивостью. Но его успешно обманули — тот, кто явился на встречу с ним в «Беллвью», тоже, по-видимому, имел соответствующее прошлое и соответствующие инстинкты.

Никакой рукопашной в номере, конечно же, не было. Не забываем, что вокруг номера Кривицкого размещались по меньшей мере 3 жильца, и никто ничего подозрительно не слышал! В какой-то момент в номер неожиданно вошли люди, по-видимому, 2 или 3 человека, которых условно можно назвать «группой поддержки». Эти люди, скорее всего, открыли дверь своим ключом, но… важный момент! профессионал вроде Кривицкого мог надёжно заблокировать дверь, скажем, стулом, креслом или как-то иначе. Важнейшая задача человека, явившегося на переговоры с Кривицким, заключалась как раз в том, чтобы обеспечить беспрепятственный и беззвучный вход в номер «группы поддержки». Женщина, старик или инвалид вполне могли справиться с этой задачей.

Как только «группа поддержки» беспрепятственно проникла в номер, судьба Кривицкого была предрешена. Существует несколько простейших приёмов, позволяющих исключить крик человека при нападении на него, и поэтому крика «генерала» никто в соседних номерах не услышал. Далее был произведён укол [внутримышечная инъекция] в шею, введено было либо мощное снотворное, либо мышечный релаксант. В течение минуты нападавшие принудительно удерживали Кривицкого за руки и за ноги, дожидаясь «отклика» организма на введённый препарат. Рот его всё время оставался закрыт специальной накладкой, которую в России принято называть «лапой» — крик через неё не слышен, при этом человек, которому закрывают рот, не в состоянии укусить пальцы того, кто держит «лапу». Если кто-то не понял, что такое «лапа», то автор позволит себе простейшую аналогию: «лапа» — это толстое банное полотенце, намотанное на кисть руки.

Примерно через 1 минуту с момента начала нападения Кривицкий потерял способность активно сопротивляться. Он не потерял сознание и не уснул — нет! — он перестал владеть своим телом в той степени, в какой это необходимо для эффективного противостояния нападающим.

Его перенесли на кровать, уложили, при этом один из членов «группы поддержки» проверял вещи «генерала». Отыскав купленный утром того же дня пистолет, он вынул из его обоймы патрон. В ежедневник Кривицкого он вложил записки, написанные от его имени — именно они вскоре будут объявлены «предсмертными».

Далее последовала развязка. Руководитель «группы поддержки» имел при себе пистолет, из которого и надлежало осуществить «самоубийство». Калибр этого пистолета равнялся 9 мм — как и «кольта» Кривицкого — но это оружие имело глушитель! Далее последовал выстрел — без всяких разговоров и обсуждений — а уже после него — простейшая инсталляция. Она выразилась в том, что убийцы принесённой с собой человеческой кровью с помощью резиновой груши обильно залили кровать и правую руку покойного. Затем на кровать был брошен «кольт» Кривицкого — его тоже обильно опрыскали кровью и… после этого немногословные джентльмены быстро удалились.

Всё, описанное выше, уложилось буквально в 3–4 минуты. Не больше! Даже не 5 минут. От момента входа до выхода «группы поддержки» прошло не более 4 минут. На самом деле при такого рода операциях даже 4 минуты — это очень много.

Кто-то скажет, что схема, предложенная Ракитным, очень сложна и так не бывает. Так вот, дорогие мои скептики, то, что вы прочитали выше, намного проще и доступнее в реализации, чем тот вариант ликвидации Коновальца, что реализовал Судоплатов.

Каков же логический итог всего